Осколки боли и обид
Так долго ранили мне душу.
Порой казалось: Бог молчит,
А кто поможет? Кто научит,
Как жить, неся любовь и свет,
Прощая тех, кто обижает,
И не искать людей совет,
Надеждой душу согревая!?
Казалось, все разбито в хлам,
И в сердце горечи осколки.
Кому ж я все это отдам?
Нести так тяжко и без толку...
Ища мучительно ответ,
Тащила свой рюкзак тяжелый.
И вдруг как будто вспыхнул свет,
Такой прозрачный, невесомый!
Я наконец-то поняла,
Кто заберет мой груз привычный,
И с радостью я отдала,
Воскликнула: Господь, отлично!
Сказала: Господи, возьми
Весь этот хлам, он ранит колко,
И покаяние прими
За то, что груз несла так долго.
Себя в темницу поместив,
Открылась самосожаленью,
Но вот теперь пришел прорыв,
И вот теперь пришло спасенье.
Так часто ходим мы вокруг
Своей горы, влача проблемы,
Пока однажды вспомним вдруг
И осознаем: кто мы? где мы?
Есть Тот, Кто может все забрать
И снять с твоей души оковы,
Чтоб на руках тебя поднять,
Чтоб мог легко вздохнуть ты снова,
И песню радости запеть,
Себя почуствовав свободным,
Чтоб вновь хотелось бы лететь,
Чтоб каждый день был счастья полным.
Свобода Богом нам дана,
Ее принять лишь нужно смело,
Понять, любовь всегда права,
И жизнь впустить, чтоб сердце пело.
Прочитано 12924 раза. Голосов 5. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
